Творчество

---

Разный взгляд

 

На Россию – разный взгляд.

К ней подходы – разные.

Тот – шёл к Разину в отряд,

Это – шёл на Разина.

 

Всяк свой лепит пьедестал:

Кто светло, кто пасмурно.

Тот – по духу русским стал.

Этот – стал по паспорту.

 

Прочь слепую пелену –

Предрассудок расовый.

Я смотрю на старину

С колокольни классовой.

 

Русь, за добрые дела

На века воспетая,

У того – в душе была,

Под пятой – у этого.

 

Было всякое житьё:

Цепи и регалии.

Тот – в бою спасал её,

Это – с тыла брал её.

 

Билась русская земля

С бедами и страхами.

Тот – пахал её поля,

Этот – ел за пахаря.

 

Мужика, чья жизнь проста,

Обниму до хруста я.

У меня Россия та,

Что по духу – русская!» (Рязань, 1962)

---

Звёздный ливень

 

Стая звёзд на частоколе дремлет.

Под курганом светится родник.

Я прилёг на дедовскую землю,

Напряжённым ухом к ней приник.

 

Чу!.. В сраженье выстояв неравном,

Жгут костры дружины у криниц…

Неутешно плачет Ярославна,

Тает отзвук скифских колесниц…

 

Где вы, предки? До конца приемлю

Каждый ваш поступок, вздох и крик…

Звёздный ливень падает на землю.

Человек к бессмертию приник. (Рязань, 1965)

---

Колыбельная песня

 

Я познал немало расстояний,

Повидал далёкие края.

Я горжусь, что Русь и россияне –

Песня колыбельная моя.

 

На речных и на морских стоянках

Родину я славил вдалеке –

Добрую, как русская крестьянка,

Чистую, как просинь в роднике.

 

Всё, что я встречал – неповторимо.

Жаль, что встретить многих не успел.

О земле друзей и побратимов

Я спою, как до сих пор не пел.

 

Если вдруг сорвусь на полуслове,

Сжав перо замедленной рукой,

Вы меня в родимом Подмосковье

Положите тихо над рекой.

 

Будут здесь ручьи греметь по склонам

И грачи гнездится по весне,

И вокруг отцовский край зелёный

Будет к солнцу рваться в тишине. (Старя Рязань, 1974) 

---

Москва-река

 

Пройдя в пургу губительную гать –

Гордится сын: его встречает мать.

Москва-река! Не ты ль об этом знала?

О, сколько мать ночей недосыпала

И сколько лет спины не разгибала,

Сил не щадя, чтоб вышел в люди я!

Москва-река! Ты – родина моя.

Москва-река! Отнюдь не голубая.

Твоя вода в буран и в зной течёт.

Так и меня сквозь годы рок влечёт.

Своим потерям потерял я счёт,

К тебе любви сыновней не скрывая.

Идти не страшно через мрак ночей,

Когда мы помним наших матерей. (Сонет 226) 

---

Нить

 

Любовь к родное земле берёт истоки

У дома, где ступил ты на порог.

Своей любимой сочинил ты строки,

И вся земля – в порыве эти х строк.

Земля! Ты нас в сраженья познавала,

Тревоги и победы нам трубя.

И ставишь ты у звёздного штурвала

Тех, кто дышать не может без тебя.

Всё просто: оборвётся жизни нить

Под ястребиный или орлиный клёкот.

Но ты, земля родная, будешь жить

И для других, как свет звезды далёкой.

И тех, кому мила ты и в горсти,

Храни и чествуй. И за всё прости (Сонет 306)                                                                                               

---

***

 

Рязань, Рязань! Старинный город мой,

Люблю твои приокские просторы.

Рязань, Рязань, навеки мы с тобой,

Тревожная заступница Мещеры.

 

Я не забуду: летом, над Окой,

Меня, Рязань, ты встретила, как сына.

Я до Оки дотронулся рукой –

И сердцем ощутил твой дух былинный.

 

А если так случилось, то к чему

Мне пред тобой лукавить и кривляться?

Лишь только одного я не пойму:

Зачем другие города мне сняться? (Рязань, 1958)

---

Рязанская поэзия

 

Есенин по лугам её рассыпал,

По рощам и озерам разбросал.

И полыхая синевой России,

Она взошла на звёздный пьедестал.

 

Ни почестей не просит, ни награды.

Вобрав в себя ветров степную звень,

Она струиться звонким листопадом

В рабочих клубах, в избах деревень.

 

Поэты будят и сердца, и разум.

Как пики – перья! Ноги – в стременах.

И в бой за командармом синеглазым

Летит они на розовых конях! (Рязань, 1966)

---

Рязаночка

 

Снегирь на клёне. В поле, за деревней

Снежинок озорная толкотня.

Рязаночка-белянка на мгновенье

Завороженной встала у плетня.

 

А там, в дали, где свет разлился синий,

Прозрачный иней вздрогнул и размяк,

И в искромётном переливе линий

Разбуженный качнулся березняк.

 

Рванулся ветерок из-под обрыва,

Развихрил пепел вьюжного костра.

И вот позёмки розовая грива

К её ногам торопится с бугра.

 

В её очах – голубизна криницы,

Что в самых чистых льётся бережках.

Заря-зарница красит ей ресницы,

Румянится на яблоках-щеках.

 

А где-то рядом хлопает калитка.

И до крыльца резного два шага.

Она стоит, светясь такой улыбкой,

Что даже тают старые снега! (Рязань, 1971)

---

Белая околица

 

Петухи горланят за излучиной.

Просыпаюсь в розовую рань.

Вот и лодка. И скрипят уключины,

Оглашая Старую Рязань.

 

Тихо кувыркаются над пристанью

Толпы белоснежных облаков.

На меня с обрыва смотрят пристально

Окна изб, оранжевых с боков.

 

До земли трава в тумане клонится,

Даль полна прохладою озёр.

За избой, где белая околица,

Кладбище взошло на косогор.

 

Дышит лог, затопленный ромашками,

Где тропа струится за тропой.

Здесь в избе рождаемся в рубашках мы.

 В них навек ложимся за избой. (Старя Рязань, 1977)

---

Федор Полетаев

 

Тебя воспитала колхозная кузня.

Твой русский характер огнём прокалён.

Признавшая волю, судьба твоя – узница

Суровых событий прошедших времён.

 

Ты видел зарю над приокскими далями,

Ты слышал призывы военных знамён.

Твой подвиг свершился под небом Италии,

Под небом России твой подвиг рожден.

 

Ты видел хлебов золотое рождение.

Ты слышал дыханье рязанских берёз.

В далёкой Италии пал ты в сражении,

Свой вечный огонь ты в Россию принёс. (Рязань, 1978)

---

Русская песня

 

Е. Г. Попову

1.

Край рязанский – посох мой и клирос.

Здесь в лугах я с русской песней вырос.

Песня стала жизнью для меня.

В русской песне – гордый дух былинный,

Наших светлых дум полёт орлиный –

Сколько в ней печали и огня!

Я без песни как усталый путник без коня.

2.

Брал я краски у родной дубравы.

На заре косил густые травы,

Слышал в рощах шумную листву.

Над Окой звенят мои напевы,

Вторят им янтарные посевы,

Журавли несут их в синеву.

В добрый путь заветной песней я друзей зову.

3.

У околиц кружат хороводы,

Проношусь я с ними через годы.

Край родной, ты песнями велик!

Я к народу своему причастен.

В русской песне боль моя и счастье.

Песня, песня – мой святой родник!

К ней навеки по-сыновьи сердцем я приник. (Рязань, 1981) 

---

Очередь за нами

 

 1.

Пора!.. Семнадцать!.. Очередь за нами!..

Возьмём оружье, сверстники мои,

И все уйдем на главный свой экзамен –

Уйдём в кровопролитные бои.

 

Земля в противоборстве тьмы и света.

Где миг и вечность – спутался отчёт.

Зовёт на помощь скорбная планета,

И коль не мы, то кто ж её спасёт?

 

2.

Для наших мам ещё мы дети,

Но в нас мужская месть к врагу…

Что принесёшь ты, сорок третий?

Чем я помочь тебе смогу?

 

Небесный свод от хмари грузен,

И под ночным его крылом

Мой тополиный город Фрунзе

Последним светится теплом.

 

А мне не спится. И под утро

Душа усталая скорбит.

Во мгле почудилось: как будто

В бою неравном я убит.

 

Ну что же? Я не выбираю

Сегодня станцию свою.

Не жду ни ада и ни рая,

Лишь справедливость жду в бою.

 

Навстречу мне – позёмка дробью.

Вот полустанок… Вот другой…

А мне не спится. Час мой пробил.

Сегодня встану. Завтра – в бой. (Фрунзе, 1943)

---

Напев

 

 О, край киргизский! На вершины

Твоих могучих снежных гор

Легли тяжёлых туч морщины,

Как мировой войне укор.

Теплушка. Давка на перроне.

Прощанья тягостный напев.

И в этом всенародном стоне

Я ощутил державный гнев.

 

Тишь разворочена громами.

Придавлен гарью горизонт.

Грустят невесты. Плачут мамы.

Уходят мальчики на фронт.

 

С твоей я, Родина, бедою,

И где бы ни был – буду твой:

И под Полярною звездою,

И под фанерною звездой. (Фрунзе, 1943)

---

На вокзале

 

К утру отгремела бомбёжка,

И вновь оживился вокзал.

Матрос на корявой гармошке

«Раскинулось море…» играл.

 

Разрушены своды вокзала,

Сквозь дыры плыла синева…

На лоб бескозырка сползала,

Бинты прикрывая едва.

 

Тревожно он дёргал плечами,

Ходили бугры-желваки.

В дверях новобранцы молчали,

Обняв вещевые мешки. (Звенигород, 1943)

---

Первый прыжок

 

«У-2» повис над полем. На крыло

Я наступил, цепляясь за кабину.

«Пошел!» – кивнул мне лётчик.

Ветер в спину

Ударил, и с крыла меня снесло.

 

И вдруг меня подбросило рывком.

Я с парашютом в небе растворился.

И в тоже время

Я с тем небом слился –

И слился целым мир во мне одном!

 

Сияла меж холмов Москва-река.

И синевой Звенигород струился…

Я понял,

Что не просто приземлился –

К земле отцов прирос я на века! (Звенигород, 1943)

---

Дух

 

 Десантную науку взял я в толк:

Коль существует мой гвардейский полк,

Я должен знать одно предназначенье –

К солдатской смерти гордое презренье!

 

И вот – прыжок! Я цел, ядрёна мать!

Хотелось петь, смеяться и кричать

От острого счастливого сознанья,

Что я, землянин, – сущность мирозданья!

 

На грудь мою ложились облака.

Сквозь них я видел пруд и мост из брёвен…

Я приземлился. Вновь я хладнокровен,

Как зимний дух лесного родника.

 

А где-то там, в глухих глубинах сердца

Не закрывалась потайная дверца.

Оттуда к горлу поднимался страх:

Коль разобьюсь – пурга развеет прах!

 

И вечно буду я над грешным миром

Летать, не подчиняясь командирам.

И лишь о том тихонько я всплакну,

Что не успел остановить войну. (Звенигород, 1943) 

---

Ровесницам

 

 1.

Как вы там, ровесницы-солдатки?

На, а мы не прячем грустных глаз:

На привалах обнимаем скатки,

Как до фронта обнимали вас.

 

Рвутся бомбы. Громыхают танки,

Но опять в немыслимой тиши

Мы для вас в окопе и землянке

Сочиняем письма от души.

 

Мы призывный шёпот ваш услышим,

На привалах скатки теребя.

Может быть, награды нету выше,

Чем любовь, что бережет тебя.

 2.

Девушки, ровесницы, невесты,

Нас не вспоминайте впопыхах.

Вы побудьте в мыслях с нами вместе,

Как бываем с вами мы в мечтах.

 

Над каким нам завтра прыгать краем,

Шелковым доверясь куполам?

Жизнь мы парашютам доверяем,

А любовь мы доверяем вам.

 

Мы расстались с вами слишком рано,

И ушли на первый ратный труд.

Может быть, больнее нету раны,

Чем сознанье, что тебя не ждут. (Киржач, 1944)

---

Схватка

 

Я помню детства боевые игры:

Они наивны были и просты…

А тут на нас лавиной пёрли «тигры» –

Сверкали черные кресты!

 

Нас прижимал к земле буран свинцовый.

Мы задыхались в огненном дыму…

Кромешный этот ад увидеть снова

Я не желаю никому!

 

Ударили «катюши» и сошлись

Мы с вражеской ордой

В смертельной схватке.

Эсесовцы бежали без оглядки,

И мы в селенье ворвались!

 

А после кое-как перекусили,

Вздремнули и опять вперёд пошли,

Чтоб новых бед враги не натворили

На ранах сгорбленной земли. (Венгрия, 1945)

---

Письмо с фронта

 

О, мама! О чём рассказать?..

Чужие вокруг буераки.

Мне путь ещё долгий держать

И часто бросаться в атаки.

 

Висит над окопами ночь.

В окопах – гвардейские роты…

Солдаты России, помочь

Пришли мы народам Европы.

 

В траншее – обветрен, не брит,

Лежу я за старым сараем.

Австрийская кирха горит

Над темным, холодны Дунаем.

 

На бруствер зловеще плывёт

Дымише лавиною горькой.

Я жду напряженно: «Вперёд!» –

Скомандует ротный на зорьке.

 

С груди автомат я сниму

И, диск разряжая последний,

В клокочущем скроюсь дыму –

Солдат девятнадцатилетний.

 

И если, сраженный, ничком

Свалюсь под откосом чужбины –

Не плачь: молодым пареньком

Домой я вернусь из былины. (Австрия, 1945)

---

Я знал

 

Когда товарищ мой упал,

Сражённый пулею, – я знал,

Что завтра в огненном дыму

Я не скажу: «Держись!..» ему;

Что в поле, мокнув под дождём,

С ним «козью ножку» не свернём;

Что, вытирая пот с лица,

Он не напишет письмеца;

Что не нальёт нам супа «кок»

В один солдатский котелок…

Я знал, я знал: среди живых

Мне нужно драться за двоих! (Австрия, 1945) 

---

Наздар!..

 

Победа!.. Праздничные шествия!

Навстречу чехи – мал и стар.

И, отвечая на приветствия,

Кричали с танков мы: – Наздар!..

 

Сдержать волненье? Да уж где там!

Глаза влажнели у ребят.

Нас обнимали, пыльных, девушки

И целовали всех подряд.

 

Платочки в плясках плыли радугой.

Распахнут настежь каждый дом.

Старушки плакали от радости

И угощали нас вином.

 

О, разве выражу словами я

Души ликующий пожар?

Наздар, наздар, Чехословакия!

На веки вечные: – Наздар! (Чехословакия, 1945)

---

Злата Прага

 

Вижу я не избы у оврага,

Где склонились ивы на плетни.

Предо мной сияет Злата Прага,

Чьи узоры божеству сродни.

 

Пражский град. Собор Святого Витта.

Карлов мост. Роскошный Бельведер…

Здесь войны кровавая орбита

Врезалась в последний свой барьер.

 

Злата Прага! Мы тебе свободу

И любовь, и правду принесли…

Скорбно внемля ратному походу,

На ветру рыдают ковыли.

 

Пусть меня качает нынче брага,

Потому что верю в эти дни.

Что увижу избы у оврага,

Где склонились ивы на плетни. (Чехословакия, 1945)

---

Галя

 

Дожди недолго моросили.

Наутро – просинь в облаках.

Она грозой сверкнула в синих

Рязанских Галиных глазах.

 

Шинелью ветер хлопал резко.

Кудряшки Галины – вразлёт.

Она стояла в перелеске,

Нацеля в просинь пулемёт.

 

А мимо – шумный, запылённый –

Через забытое жнивьё

Шел полк, растянутый колонной,

Держа равненье на неё.

 

И вдруг смятенье!.. Глядь, над нами,

Пронзая рокотом зенит,

Качнул слепящими крестами

Пикирующий «мессершмитт».

 

И врассыпную – мы, мужчины:

Кто за бугор, кто в борозду.

И только с кузова машины

Стреляла Галя на виду.

 

И бомб ревущая охапка,

И пуль ответных перехлёст…

Взметнулся взрыв. И дымной шапкой

Накрыл горящий чёрный хвост.

 

Мы из укрытий молча встали,

На спину кинув вещмешки.

И долго вслед смеялась Галя,

Стирая слёзы со щеки. (Венгрия, 1946)

---

Он был из Рязани

 

 1.

Окоп заносила сырая метель.

И рядом грустила венгерская ель.

В окопе холодном насквозь я промёрз,

И раненый взводный на бруствер приполз.

Держал он винтовку в пробитой руке.

Он был из Рязани. Он жил на Оке.

 2.

Багровые Альпы торчали во мгле,

И гулкие залпы неслись по земле.

Он снег под собою губами хватал,

И флягу с водою с ремня я сорвал.

Сверкнул он очами в смертельной тоске.

Он был из Рязани. Он жил на Оке.

 3.

Он взял мою флягу и горько шепнул:

– Браток, я прилягу…– и веки сомкнул.

И фляга упала, вода – на шинель.

А рядом стонала венгерская ель.

Заря молодая плыла вдалеке.

Он был из Рязани. Он жил на Оке. (Венгрия, 1946. Рязань, 1992)

---

Жаворонок

 

Окоп трясло. Всю ночь, гонимый ветром,

Холодный дождь по брустверу хлестал.

Всю ночь обстрел упрямо, метр за метром,

Земли корявой глыбы поднимал.

 

А на заре как будто вся Европа

Уснула. Было тихо. Плыл апрель.

И вдруг, как колокольчик, на окопы

Упала с неба жаворонка трель.

Продрогшие, усталыми глазами

Мы в синь смотрели: Где он? Где он там?

Охапкой роз рассвет расцвёл над нами,

Взметнув лучи к австрийским облакам.

 

А он, певец, звенел, звенел в рассвете.

Он будто знал, что радует людей.

И я был горд, что имя птахи этой

Судьбой дано фамилии моей.

 

Изгрызенный разрывами снарядов,

Уютным стал окопный мой ночлег…

Какой же подвиг совершить мне надо?

Ведь я не жаворонок – человек! (Австрия, 1946)

---

Рыцарь

 

Старинный замок. Россыпи камней.

В разбитых окнах мечутся зарницы.

Вхожу во двор. На бронзовом коне

Меня встречает одинокий рыцарь.

 

Разбиты ноги. Сбиты стремена.

Осколками разорвана уздечка…

Как бури, прошумели времена,

А ты, тевтон, рассчитывал на вечность!

 

Отсюда ты в крестовый шел поход,

С мечом в руках искал чужих просторов.

Забыл ты бегство от чужих ворот,

И лёд чудской не охладил твой норов.

 

Я об одном жалею, что бои

Тебе глаза свинцом перекосили:

Ты б видел, как наследники твои

Бежали от возмездия России! (Германия, 1947)

---

Солдатские ноги

 

Они насквозь у нас пропитаны

Пороховым солдатским потом.

А сколько вёрст прошли мы с битвами

По большакам и по болотам!

 

То перебежками короткими,

То марш-бросками их терзали.

То бинтовали. То обмотками

Зимой и летом пеленали.

 

Их обжигала гарь траншейная,

Им преграждали путь заторами.

Нет, не реликвии музейные,

Они – гонцы живой истории!

 

На них ложились росы вешние –

С них пыль походную смывали.

В бою их отрезали фельдшеры –

Мы на протезах в строй вставали! (Германия, 1948)

---

Вечный огонь

 

В цветах могила русского солдата.

Живое знамя вечного огня.

Какой он? Синеглазый? Конопатый?

Похожий, не похожий на меня?

 

Не с ним ли шли к победному рассвету,

Когда земля качалась от шагов?

Он – на посту. Он стережёт планету.

Встречает зори. Слышит шум лугов.

 

В нас – вечность. Мы – России продолженье.

Он жив во мне. Моё бессмертье – в нём.

Я радом с ним за жизнь иду в сраженье.

Чтоб так, как он, своим гореть огнём.

 

Так размахнись орлинокрылой песней.

Моя строка, над вешним гулом дня!

Пускай я вечно буду неизвестным,

Но буду частью Вечного огня! (Рязань, 1965)

---

Я шёл…

 

Корёжилась земля… Под рёв металла

Я шёл, солдат, на линию огня.

А где-то мать ночей недосыпала –

Своей любовью берегла меня.

 

Я свято помнил: добрыми руками

Живой водою мыла мать порог…

Я так хотел прильнуть к нему губами

И в горницу подняться без сапог.

 

Я шёл… Я шёл… Сквозь гарь и дым, и вьюги

Меня вёл к дому путь пороховой…

На мамины, на золотые руки

Серебряной упал я головой (Рязань, 1977)

---

9 мая

 

Вновь День Победы празднует Рязань.

И я, надев колодки наградные,

Иду, как прежде, в золотую рань

К ребятам, что по духу мне родные.

 

Они стоят, медалями звеня,

Что на груди сияют напряженно,

Как будто слитки ратного огня,

Что вспыхнул вновь, лазурью разожжённый.

 

Какие голубые облака!

Под ними площадь – как под парусами.

К виску седому тянется рука:

Проходят мимо с песнями курсанты!

 

Парад весь город вышел принимать!

Гвардейский шаг печатает колонна.

И смотрит чья-то старенькая мать

В косынке черной с белого балкона. (Рязань, 1978)

---

***

 

Устала фронтовичка-медсестра:

Текут с висков потоки серебра.

Ей не забыть похода боевого:

В душе ранимой места нет живого.

 

Собрав остатки непорочных сил,

Она у братских молится могил.

Из боя в бой идя без передышки,

Легли костьми ровесники-мальчишки.

 

Нет, не забудет до конца она:

Гремит вокруг священная война,

И лейтенант из роты батарейной

Её в санбат несёт благоговейно.

 

Её неизвестно до сих пор самой,

Где лейтенант схоронен той зимой,

Когда она у энского вокзала

Последний раз его поцеловала. (Рязань, 1981)

---

 Девчата

 

В часы рассвета и в часы заката

Неугасимо звёздочки горят:

В могилах братских не одни ребята –

В могилах братских и девчата спят.

Что снится вам и слышится, девчата?

Иль ослепил вас фронтовой огонь?

Иль далеко от вас на тройках мчатся

И свадебную мучают гармонь?

Я на траву могильную прилягу,

И мне о том поведают ветра,

Как под луной мы осушили флягу

И вновь в атаку ринулись с утра.

На верность вам давали мы присягу

Отчаянными криками «ура»». (Сонет 220)

---

Размышление

 

Любимая! В бою мне было страшно,

А после, у разгромленных траншей,

Я плакал, вспоминая бой вчерашний,

А могилах братских хоронил друзей.

И видел: вновь окоп огнём засыпан,

А враг всё прёт. И не стихает бой.

Я размышлял: «Навеки я с Россией!

А значит – неразлучен я с тобой.

Рванусь в огонь – во мне забьются силы,

Как в пересохшем поле родники.

Я знал, что это ты меня просила,

Чтоб я, солдат, бесстрашно шёл в штыки».

Тогда мы были, право, сопляки,

А как умели размышлять красиво! (Сонет 232)